Алексей Николаевич Толстой всю жизнь опасался вегетарианцев и лиги трезвенников. "Конечно, если у человека язва желудка или другая болезнь, - говорил он, - тогда пускай себе. Но если здоровый мужик, этакий бугай, вдруг заявляет, что мясо греховно, или отказывается от рюмки, то этот тип мне в высшей степени подозрителен, и я думаю: только ли он ханжа, а не подлец ли вдобавок?"
Давайте выпьем за то, чтобы никто не заподозрил нас ни в ханженстве, ни в подлости вдобавок... Да не забудьте закусить мясным. Это не греховно!

Пей чарку мутную до дна,
Жми на гуляш с нещадной силой,
Раз нормы славы и вина
Сама эпоха утвердила!

...Поднимаю чашу я
За процветанье дома вашего,
За то, что мне открыты двери,
За лица ваши и сердца,
За то, что вы меня согрели
Гостеприимством у крыльца,

За доброе вино и речи,
За вызванный в душе прилив...
За тех детей, что мне навстречу
Бегут, ладошки раскрылив.

Пейте смело, друзья,
В час веселых утех
Усладят нас свирель,
Гимны зелью и смех.
Что ж до Судного дня,
Он, похоже, не завтра,
Может быть, позабудут
Наш маленький грех?..

Рюмочки и вилочки,
Выпьем для разминочки.
Чтобы сердце облегчить,
Надо стопочку налить.
За компанию не пить -
Значит, Бога прогневить.

Застолье - это некий ритуал, где глаголы действия - налить, выпить, закусить - регулярно сменяются глаголами речи. Я обращаюсь к глаголам речи и предлагаю тост. За то, чтобы наша синяя птица пониже летала и нам в руки нет-нет и попадала!

Вовсе я не выпивоха,
Но с бедою пополам,
Как бывает очень плохо -
Принимаю по сто грамм.
Уж почти окаменеет
Подступивший к сердцу лед,

А, глядишь ты! - потеплеет,
Просветлеет, отойдет...
Пьянство делу не подмога,
Знаю сам - не в этом суть!
Я противник!.. если много,
Но сторонник - по чуть-чуть!

Если совершить недостойный, позорный поступок, сколько бы потом не молился, сделанного назад не воротишь.
Человек, совершивший позорный поступок, а потом через несколько лет начавший раскаиваться, подобен тому, кто хочет погасить долг старыми деньгами.
Если ты позволил сделать злу все, что оно хотело, и выпустил его из дому на волю, нет толку бить то место, где это зло сидело.
Нет смысла запирать двери на тяжелый замок после того, как быков уже угнали.
Так выпьем же за то, чтобы наши поступки никогда не заставляли нас сожалеть о содеянном!

Эрих Мария Ремарк сидит в кресле-качалке и размышляет о жизни: "Нет, жизнь прожита не зря. Я написал несколько хороших книг, меня знают во всем мире, я боролся с фашизмом... Но все же Хемингуэй пишет лучше меня!"
Хемингуэй в это время стоит на палубе своего катера в Карибском море, в зубах трубка, ждет большую рыбу. думает: "Черт возьми! Я жил как настоящий мужчина! Работал как вол, боролся с фашизмом, у меня было много славы, денег, женщин, я охотился на слонов и носорогов... И все же... И все же Платонов пишет лучше меня!"
Друзья! Давайте выпьем за прекрасную добрую зависть!

Белорусский тост:
Пройдуть года, увянуть груди, и ен стоят уже не будет, повиснет як у пивня гребень и никому уж не потребен.
Сябры! Так выпьем же за то, чтобы ен стоял як долото!