Хорошо мы живем
Или плохо живем, -
Есть одно, что всегда
И ласкает, и греет.
И, конечно же, это -
Родительский дом:
Ничего нет милей,
Ничего нет роднее.
И сегодня, собравшись
За этим столом,
Мы поднимем наш тост
За родительский дом!

Дорогие наши мамы,
Тост за вас - любимых самых,
Понимающих, умелых,
Добрых, ласковых и смелых,
И на всех путях земных
Вечно близких и родных!

За тех, кто в мире всех добрей, -
За настоящих матерей!

Предлагаю выпить за то, чтобы свежеиспеченные родители руководствовались в воспитании своего ребенка словами Пифагора: "Берегите слезы ваших детей, дабы они могли проливать их на вашей могиле".

Моя дорогая дочь! У меня нет сомнения в том, что семнадцать лет назад добрые феи положили в твою колыбель свои лучшие дары - красоту, грацию, изящество, веселость. Но одних этих даров недостаточно, чтобы стать счастливой. Один из персонажей А. П. Чехова сказал так: "Оно, конечно, приятно, ежели жена из себя будет полненькой, но для обоюдной фортуны это не суть важно. Главное ум!" Вот этого я и хочу пожелать своей дочери. Учись, милая, набирайся ума!

Как писал татарский поэт Муса Джалиль:
Мы будем вечно прославлять Ту женщину, чье имя - мать!
Предлагаю поднять бокалы за наших матерей!

Как говорил французский писатель Эрнест Легуве: "Мать - единственное на свете божество, не знающее атеистов".
Давайте же поднимем бокалы и выпьем за это божество, за наших матерей!

Дорогая наша, чудесная мама!
Мы так любим тебя!
Как и каждый год, от всего сердца поздравляем тебя с днем рождения.
Ты для нас - источник тепла.
Будь всегда молода душой, деятельна и жизнелюбива, а главное - здорова!

У англичанина есть жена и любовница, но англичанин, как истинный джентльмен, любит только жену. У американца есть жена и любовница, но американец любит любовницу. У француза есть жена и любовница, и француз любит обоих. У русского есть жена и любовница, а русский любит выпить. И у еврея есть жена и любовница, но еврей любит маму.
Так выпьем же за наших мам, которых мы так любим!

Ручеек, добежавший до моря, увидевший перед собой неоглядные голубые просторы и смешавшийся с этой великой голубизной, не должен забывать тот родник высоко в горах, от которого начался его путь по земле и весь тот каменистый, узкий, порожистый, извилистый путь, который пришлось ему преодолеть.
Так выпьем же за то, чтоб мы никогда не забывали своих истоков.